Популярная тема картины «Отдых на пути в Египет» как минимум никогда до этого так не исполнялась. Центральный образ – ангел, играющий на струнном инструменте. Он стоит к нам спиной, неуверенно прижав коленки друг к другу. Первоначально Караваджо написал ангела, как и всех своих «юношей», голым. Но художника заставили его «прикрыть» … Ангел разделяет композицию на две части. На тёмной стороне слева осёл, смотрящий на Ангела и Иосиф, держащий ноты перед Божественным Посланником и спокойно, даже робко взглядывающий на него. Я бы не удивилась, если бы Иосиф показал ему ноты вверх тормашками. Опять перед нами образ горемыки… Интересно, что ангел не играет какое-то своё божественное сочинение, а всего лишь читает с листа (и даже не наизусть 😊) популярного во времена Караваджо творения франко-фламандского композитора начала 16-го века с трудной фамилией  Nöel Bauldewijn. Музыковеды исследовали этот нотный лист и даже узнали, что конкретно он играет (мотет «Quam pulchra es») Для видео, снятого мною с этой картиной, я нашла произведение Болдевейна, но не это (оно поётся), а именно струнное произведение. Вот так видимо звучало в голове Караваджо, когда он писал эту картину. Справа от Ангела Мадонна с младенцем Иисусом. Оба безмятежно спят, представляя одно целое. Музыку они не слышат. Музыку слышит только Иосиф, сам Ангел и осёл…Чёрное крыло ангела или дотрагивается или прикрывает Марию и Иисуса… Но самое интересное разворачивается на заднем плане и справа от Мадонны с младенцем – неожиданный среднеевропейский осенний пейзаж. Золотые (дубовые?) листья чудесно гармонируют с рыжими волосами Марии и Ангела. Их не объединяет музыка, как Иосифа и Ангела, их объединяет окраска волос. А теперь особенно неожиданно. Волосы младенца Иисуса тоже светлые, я бы сказала со слегка рыжим оттенком. Мне кажется, именно на это Караваджо хочет тайно обратить наше внимание. Ангел, играющий на скрипке, принёсший в своё время известие Марии о незапятнанном зачатии, с копной золотых волос, рыжая Мария и светловолосый Иисус и над ними как нимб корона золотой осени! Если Вам знакомы картины Прерафаэлитов, то вы поймете, что я вижу Елизавету Сидалл в виде Офелии на картине Милле. Та же рыжая девушка, лишь 300 лет спустя… Какой скандал, что Караваджо написал кающуюся Магдалену, изображение которой находится на той же стене, и Марию с рыжими волосами с одной модели, девушки «с улицы» или, скажем, легкого поведения, по прозвищу Юлия… Таких девушек легкого поведения, предположительно актуальных любовниц, Караваджо писал в образе Марии или какой-нибудь святой или героини из Ветхого завета постоянно, причём к большому неудовольствию заказчиков. Я думаю, что Караваджо провоцировал осознанно. И на этой картине, несмотря на кажущуюся безмятежность и святость сюжета написана провокация за провокацией, скрытая и откровенная. Продолжение следует #караваджо