Интервью Ремуса Греку вызвало некоторые вопросы читателей, которые я и задала вчера художнику. Скажу сразу, что мне очень импонирует и его оперативность и полное отсутствие снобизма. Художник известный, все его картины были полностью sold out на двух текущих выставках в Мадриде и Нью Йорке. Он с огромной радостью отозвался на мой мэйл, в котором я рассказала, ему, что у него теперь имеются поклонники его творчества в России. Ремус написал, что его самое любимое место на земле - это Сибирь, хотя он там никогда не был… - Ремус, должна сказать, что интервью не оставило никого равнодушным. У моих читателей возник вопрос, например, касающийся Шопенгаура, кафе и ритуалов в виде кофе с пирожным из видео, которое я опубликовала. - Да, действительно, возможно, невольно — и уж точно без какого-либо желания подражать Артуру Шопенгауэру — я мог бы сказать, что веду довольно ритуализированное существование. В повседневной жизни я склонен следовать одним и тем же тихим привычкам почти с монашеской неизменностью. В частности, каждый день — не только по выходным — я один хожу в один и тот же ресторан и кофейню, расположенные всего в нескольких улицах от моей мастерской, в том самом районе, где я живу. Я всегда сажусь за один и тот же столик, где в одиночестве пью кофе, ем круассан и отвечаю на письма. Время от времени я договариваюсь встретиться там с друзьями, но чаще всего остаюсь один, погружённый в собственные мысли и в тихий ритм этого места. Между прочим, это очень красивый район, полный старых вилл и какой-то трудноуловимой тишины. В периоды интенсивной работы я почти никогда не покидаю этот квартал. Тишина и созерцательная атмосфера этого места кажутся мне глубоко необходимыми — почти жизненно важными — для моего внутреннего состояния и для моей работы. Этот ритуал обычно происходит во второй половине дня, поскольку за кофе я выхожу довольно поздно. В мастерскую я возвращаюсь примерно в пять или шесть вечера — и именно тогда начинаю работать, продолжая всю ночь до самого утра, каждый день без исключения. На самом деле я работаю почти исключительно ночью. Это единственное время, когда я способен по-настоящему сосредоточиться, когда тишина становится абсолютной, а мир приобретает некую загадочную неподвижность, которую я нахожу необычайно благоприятной для живописи.