Ещё одну рыжую красавицу Караваджо пишет минимум три раза, любовницу на тот момент и девушку легкого поведения Филлиде Меландрони. Я показываю здесь две картины: «Юдифь и Олоферн» из римского Palazzo Barbarini и «Святая Екатерина Александрийская», которую мне удалось увидеть летом в Мадриде в собрании Тиссен-Борнемисса. Оба сюжета с рыжеволосой красавицей с довольно устрашающим сюжетом. Как Юдифь, Меландорони лишь слегка сдвигает брови, отрезая голову главнокомандующему, которого она до этого момента обольстила. Но я бы не назвала её выражение лица содрогающимся от ужаса (в ужасе тут только умирающий Олоферн), оно скорее решительно в напряжение и слегка брезгливо. Всем телом Юдифь отпрянула от головы отрубленной головы Олоферна, максимально держа его на расстоянии. В этом напряжении и драматической физической хореографии – весь Караваджо.  Екатерина Александрийская  невозмутимо позирует с чудовищным инструментом пыток, колесом с шипами. Караваджо создаёт драматизм в этой композиции именно за счёт диссонанса спокойного выражения лица и силы, которую излучают глаза любовницы, изображённой в образе святой мученицы Екатерины и страшного инструмента пыток, почти в рост с элегантно облокотившейся на ось колеса Меландрони… Есть ещё одно полотно, на котором изображена эта рыжая любовница. С тем же невозмутимым лицом, облокотившись одной рукой на щит-зеркало (Медуза?), она внимает в образе Магдалены на отчитывающую её за тщеславие Марту. Полотно находится в Детройте в США, и я его не видела в оригинале. Привожу здесь репродукцию с сети для сравнения. Продолжение следует #караваджо